TechFusion.ruЛюдиО правде, постправде, фильтрах и фейках

О правде, постправде, фильтрах и фейках

Три степени правды, не считая лжи — так можно обозначить один из значимых феноменов ушедшего 2016 года в сфере информации

Неожиданный «брекзит» и результаты выборов в США стали главными проявлениями этого феномена. Представления о ситуации, сформированные СМИ, социологами и соцсетями, абсолютно не совпали с реальным развитием событий. Год ушел, вместе со своими информповодами, а вот вопросы, им обозначенные — остались.

Вопросы правды, истинности и достоверности — одна из центральных тем последнего времени в обществе в целом, и для интернет- и медиакомпаний в частности. Характерно, что составители Оксфордского словаря выбрали в качестве слова 2016 года термин «постправда» (post-truth), выражающий или указывающий на обстоятельства, при которых объективная реальность и факты оказывают меньшее влияние на формирование общественного мнения, чем обращение к эмоциям и личным убеждениям. По всей видимости, механизмы «постправды» сыграли свою роль в определении выбора, сделанного британскими и американскими избирателями.

В статье-комментарии отмечается, что первое употребление относится, скорее всего, к публикации сербско-американского драматурга Стива Тезича о конфликте в Персидском заливе в журнале The Nation от 1992 года. Слово получило распространение около десяти лет назад, но именно в 2016 году термин стал использоваться особенно часто — в отношении президентских выборов в США и референдума по вопросу выхода Великобритании из состава Евросоюза.

Если в журналистике оценочность и эмоция, определяющие постправду, не являются нормой подачи информации, то соцсети становятся очень активным каналом распространения именно такой формы восприятия реальности. «Расцвет социальных медиа в качестве источника новостей и растущее недоверие к фактологии истеблишмента способствовали лингвистическому становлению понятия постправды», — подчеркивал в сообщении президент Oxford Dictionaries Каспер Гратволь, добавляя, что будет неудивительно, если постправда станет одной из определяющих концепций нашего времени.

Post-truth — обстоятельства, при которых объективная реальность и факты оказывают меньшее влияние на формирование общественного мнения, чем обращение к эмоциям и личным убеждениям

Эмоциональные реакции на происходящее или прямые апелляции к чувствам и убеждениям аудитории, влияющие на общественный консенсус, составляют лишь одну сторону вопроса. Другой уровень — использование заведомо ложных и необоснованных сообщений, генерирующих масштабный отклик в социальных медиа. При этом цель их распространения может быть связана как с собственно посылом сообщения, так и быть совершенно сторонней — например, распространитель пытается с помощью сенсационного заголовка «увести» пользователя на рекламную страницу, и таким образом увеличить число переходов и заработать.

Манипуляции при помощи фейков часто оказываются очень результативными. Аналитики онлайн-издания BuzzFeed News подсчитали, что фейковые новости по уровню отклика на Facebook опережали контент ведущих информационных источников вроде The Washington Post, Huffington Post, New York Times и других.

По данным BuzzFeed, за три последних месяца американской избирательной кампании 20 самых популярных фейков на тему выборов собрали более 8,7 млн репостов, откликов и комментариев, тогда как 20 самых растиражированных материалов СМИ — всего около 7,3 млн.

Расцвет социальных медиа в качестве источника новостей и растущее недоверие к фактологии истеблишмента способствовали лингвистическому становлению понятия постправды

В список самых популярных фейковых статей, которыми пользователи Facebook делились в последние три месяца перед выборами, вошли материалы о том, как папа римский Франциск якобы поддержал кандидатуру Дональда Трампа; о том, что WikiLeaks якобы подтвердила факт продажи оружия запрещенной в России группировке «Исламское государство» со стороны Хиллари Клинтон, а также о том, что WikiLeaks якобы обнародовала переписку Клинтон с боевиками ИГ.

Цукерберг против фейков

На крупнейшую мировую соцсеть Facebook обрушилось немало критики в связи с распространением ложных информационных сообщений, которые могли повлиять на исход выборов в США. В ответ Марк Цукерберг опубликовал заверения, что к проблеме ложной информации в компании относятся очень серьезно. «Наша цель — помогать пользователям выходить на сюжеты и темы, которые они находят для себя значимыми и стоящими, и мы знаем, что людям нужна точная информация. Мы работаем над проблемой уже очень долго и очень серьезно относимся к задаче. Мы уже немалого достигли, но предстоит еще многое сделать».

Изначально Цукерберг выделил несколько возможных направлений улучшений — они касаются идентификации ложной информации техническими средствами, возможностей пожаловаться на публикацию, сторонней верификации, маркировки сомнительных материалов, отбора «похожих статей» в ленте новостей, а также нейтрализации экономических стимулов размещения фейкового контента — через продуманную рекламную политику и более качественное выявление замаскированных рекламных ссылок. Цукерберг отметил, что в компании готовы брать на вооружение рекомендации журналистов и экспертов информационной отрасли, в частности, в том, что касается проверки фактов.

В середине декабря в информационном бюллетене Facebook появилась информация о первых предпринимаемых шагах. Для начала было решено сосредоточиться на фейках-сенсациях, публикуемых спамерами с целью заработка. Кроме того, в Facebook планируют подключать к решению проблемы собственно пользовательское сообщество и сторонние структуры верификации информации. Предлагаемые методы будут протестированы и со временем дополнены и расширены.

В частности, тестируются возможности отправки жалоб на фейковые новости из меню, доступного в правом верхнем углу в каждом посте.

Фейсбук тестирует жалобы на фейковые материалы

Фейсбук тестирует жалобы на фейковые материалы

В Facebook полагают, что выходом может стать добавление контекста, с учетом которого каждый сможет решать для себя, можно ли верить предлагаемому сообщению.

Намечена программа работы с внешними организациями, принявшими кодекс принципов Международной сети проверки фактов Института Пойнтера, в которую входят такие сайты и организации, как Snopes, PolitiFact, The Associated Press, FactCheck.org и ABC News. Если после жалоб пользователей эти структуры определяют публикацию как фейк, к ней добавляется предупреждающая пометка со ссылкой на вспомогательную статью с объяснением сделанных выводов о недостоверности материала. Пользователи в любом случае смогут делиться такими материалами, но при перепубликации будет появляться предупреждение, что их подлинность, по мнению независимых экспертов, вызывает сомнение.

В качестве одного из возможных признаков, указывающих на сомнительный контент, может использоваться частота перепубликаций среди ознакомившихся с соответствующей статьей. Принимается допущение, что если для рассматриваемого материала она значительно снижена, то это может указывать на наличие в нем с точки зрения пользователей сбивающего с толку или сомнительного содержания.

В Facebook также намерены нейтрализовать финансовые стимулы для спамеров. В компании обратили внимание, что большой объем ложных сообщений связаны с финансовой выгодой для распространителей. Спамеры зарабатывают деньги, размещая ложные посты с целью накрутки переходов на нужные им страницы, чаще всего рекламные. В Facebook надеются исключить возможность имитации новостных материалов и свести к минимуму присутствие в сети сайтов, маскирующихся под реальные новостные издания. Кроме того, будут анализироваться сайты рекламодателей, и при необходимости к ним будут применяться положения рекламной политики.

Пузыри фильтров

Промежуточное положение в градациях правды можно определить как неполную правду, или индивидуальную «виртуальную реальность», создателем и потребителем которой становится сам пользователь веб-ресурсов. Пузырь фильтров (Filter bubble), как обозначил феномен в своей одноименной книге интернетактивист Илай Парайзер (2012), представляет собой оборотную сторону персонализированного подхода к поиску и выдаче контента.

В таком механизме веб-сайты определяют, какую информацию пользователь хотел бы увидеть, основываясь на данных о его месторасположении, прошлых кликах и перемещениях мыши, предпочтениях и истории поиска. В результате к пользователю продолжает поступать информация, которая согласуется с ранее зафиксированными его действиями и точками зрения, а многое прочее фильтр не проходит. С каждым следующим шагом система все больше наполняет «обучающую» выборку пользователя и все определеннее формирует его изолированную цифровую реальность. Подобные персонализированные подходы уже используются во многих поисковых системах, в ленте новостей той же сети Facebook и на других ресурсах.

Парайзер привел яркий пример: один пользователь искал информацию в Google по запросу «British Petroleum», и в ответ получал только инвестиционные новости о компании, а другой в то же время на тот же запрос — информацию о взрыве нефтяной платформы Deepwater Horizon. В этом случае страницы с результатами поиска «разительно отличались».

По мнению Парайзера, Интернет отлично сводит вместе единомышленников и плохо выполняет задачу в создании пространства для дискуссии между представителями разных точек зрения. Можно продолжить: альтернативная информация часто не проходит фильтры, и взаимодействия не происходит.

В статье для The Guardian Эван Селинджер и Бретт Фришманн пишут, что было бы полезно подключить все имеющиеся ресурсы таких платформ, как Facebook, к развитию медиаграмотности и поощрять аудиторию к критическому осмыслению информации. Чисто алгоритмические подходы, по их мнению, могут нести разрушительные социальные последствия в долгосрочном периоде: «Если учесть масштабы и огромный ресурс, которыми оперирует Facebook, получится, что аудиторию будут приучать передавать критическую функцию замещающим машинным механизмам». Еще меньше такой формат поспособствует развитию необходимых цифровых навыков XXI века, как то осмысленное суждение о влиянии технологий на формирование убеждений и взаимоотношений.

Интернет отлично сводит вместе единомышленников и плохо выполняет задачу в создании пространства для дискуссии между представителями разных точек зрения

Селинджер и Фришманн опасаются, что сетевая инфомедиасреда задает пространство, в котором пользователя настраивают принимать предъявляемое без рассуждений или расчета, особенно если оно поступает в потоке достоверной информации или из заслуживающего доверия источника. Они подчеркивают, что каждый элемент информации предстает в подаче и оценке с равным «весом», будь то статья New York Times, соседствующая в ленте с ложными сообщениями [о поддержке кандидата Дональда Трампа] папой римским, или смешной ролик с собакой от хорошего друга рядом с трагическими кадрами из зоны ближневосточного конфликта без указания источника. «В нашем распоряжении небывалые объемы информации, но мы будто в ступоре. Нас проектируют быть пассивными и программируемыми».

В бесконечном потоке удобного, необременительного персонализированного инфотейнмента почти нет стимулов нарушать установки, сравнивать разные версии и проверять факты в достоверных и альтернативных в трактовке источниках, пишут комментаторы The Guardian. Сознательный отбор материала, требующего проверки, сам по себе достаточно обременителен. Даже если он выполняется, быстрый поиск в Google может вывести ссылки на другие версии того же самого ложного сюжета.

Сетевая инфомедиасреда задает пространство, в котором пользователя настраивают принимать предъявляемое без рассуждений или расчета, особенно если оно поступает в потоке достоверной информации или из заслуживающего доверия источника

Авторы делают вывод, что для устойчивого развития демократии необходимо ясно себе представлять, каким образом подобные мощные и всеохватные веб-ресурсы меняют образ мысли, коммуникаций и действий. Принципиально важно, чтобы граждане были не только хорошо информированными — необходимо, чтобы они были способны выносить осмысленные независимые суждения. Такая способность, подобно некой интеллектуальной мышце, укрепляется только тогда, когда ее систематически задействуют.

Если же проводить много времени на площадках, не способствующих критической оценке поступающего материала, возможность развивать этот навык утрачивается.