TechFusion.ruМедицинаКак это устроено: принятие решений

Как это устроено: принятие решений

Решения

Каждый день мы делаем выбор. Что надеть? Ехать на работу на машине или на общественном транспорте? Куда пойти пообедать? Как провести вечер? Большинство из этих решений мы принимаем неосознанно, почти автоматически. Но на самом деле мозг каждый раз взвешивает аргументы «за» и «против» для всех вариантов и выбирает наиболее выгодный для вас. Разберемся, чем руководствуется мозг при принятии решений и что может на этот процесс повлиять

На самом деле, правильное решение — это очень просто. Это выбор, который максимизирует вашу выгоду и/или минимизирует потери. Причем выбор каждого человека крайне субъективен: то, что кажется оптимальным решением для одного, может выглядеть абсолютным проигрышем для другого. И практически никто не принимает решения, исходя только из чистой логики — каждому исходу мы придаем свои субъективные «веса».

Приведу пример. Допустим, двум людям предложили вложить 100 тысяч рублей в определенное предприятие. Ожидаемая доходность — 30%, но есть десятипроцентный риск потерять все. Что выбрать? С точки зрения математики, ожидаемый чистый выигрыш рассчитывается с помощью вероятностей. С вероятностью 0,9% человек получит 130 тысяч рублей: 130*0,9 = 117. А с вероятностью 0,1% потеряет свои 100 тысяч: -100*0,1 = -10. Складываем два исхода и получаем: 117-10 = 107. Чистый выигрыш в 107 тысяч рублей больше 100 тысяч, которые надо инвестировать, поэтому в дело стоит вложиться. Но это в теории. А на практике, если вы вдруг попадете в неудачные 10%, то потеряете все. Поэтому на ваше решение повлияет субъективная чувствительность к риску и разочарованию от возможной потери.

Возвращаясь к примеру, допустим, что у одного из участников эти 100 тысяч — свободные деньги, потеря которых никак не скажется на общем благосостоянии. Тогда, конечно, имеет смысл вложить их в рисковое предприятие. А у второго участника 100 тысяч — единственные сбережения, и ему не стоит ставить на кон все. Лучше положить эти деньги на депозит — ожидаемая выгода меньше, зато и риска практически нет.

Это почти идеальный пример ситуации выбора: в нем результаты каждого исхода можно оценить количественно, а также известна вероятность всех событий. В реальной жизни такого практически не бывает, и нам приходится принимать решения в условиях риска и неопределенности, представляя возможные награды и убытки только приблизительно.

Один из механизмов, который регулирует процесс осознанного выбора — это обучение. Со временем, учитывая свои предыдущие ошибки и принимая однотипные решения, мы чаще оказываемся в выигрыше.  Но есть и другие, менее понятные и очевидные для самого человека механизмы, которые относятся к нейробиологии — активности различных зон мозга и нейромедиаторов. Рассмотрим некоторые из таких механизмов.

Усилия и результат

Все мы знаем людей, которые готовы годами вкалывать на тяжелой, не слишком хорошо оплачиваемой работе ради будущих благ — повышения, авторитета, положения в обществе. Другие способны мотивировать себя только в том случае, если труд сулит быструю награду. В чем отличие этих людей на биологическом уровне — и почему они принимают такие разные решения?

Вероятно, все дело в активности дофаминовых рецепторов. Дофамин — нейромедиатор «системы вознаграждения», который отвечает за чувство удовлетворения от проделанной работы. Различные отклонения в работе дофаминовой системы могут влиять на принятие решения о том, что лучше: маленькая награда за небольшой труд или большая за более долгую и тяжелую работу.

Ученые исследовали этот эффект на крысах. У тех был выбор: нажать на кнопку один раз и получить одну порцию вкусняшек — или сделать несколько нажатий, чтобы получить в два раза больше еды. Животных предварительно натренировали: они знали, что в одном случае их ждет быстрая награда, а в другом — более внушительное вознаграждение за более долгий труд. Но грызуны не знали заранее, сколько раз придется нажать на кнопку для того, чтобы получить двойную порцию еды — в разных условиях эксперимента для этого требовалось два, пять, 10 или 20 нажатий.

Когда для получения главного приза требовалось нажать на кнопку два раза, примерно 80% крыс выбирали более сложный путь. Когда количество нажатий вырастало до 10, число мотивированных грызунов падало до 70%, а при 20 нажатиях — до 50%. Что вполне логично: чем больше усилий надо было приложить для получения большого приза, тем больше животных выбирало быструю награду.

Интересно другое. На следующем этапе эксперимента некоторым крысам ввели флупентиксол — препарат, который блокирует дофаминовые рецепторы. Грызуны получили лекарство в трех разных дозировках. И чем больше была доза флупентиксола, тем сильнее падала мотивация животных бороться за отдаленную награду. Например, крысы, получившие максимальную дозировку лекарства, лишь в 35% случаев выбирали двойную порцию еды за 10 нажатий на кнопку — это в два раза ниже, чем у крыс без препарата.

Вывод из этого исследования такой: плохая работа дофаминовых рецепторов (а также прием лекарств, блокирующих их работу) снижает мотивацию работать ради долгосрочных целей. А значит, человек с «поломкой» в дофаминовой системе (которая часто задана генетически) будет скорее выбирать более простой, пусть даже не самый выгодный путь.

Риск и неопределенность

Вы играете в покер? Когда решаете, что пора сказать «пас»? Все зависит, конечно, от того, какие карты у вас на руках. Но также — от того, как ваш мозг оценивает риск и возможные выгоды. В исследовании, посвященном азартным играм, 42 мужчинам дали задание делать ставки на карты в МРТ-сканере. На игру им дали виртуальные 20 евро, но если участник выигрывал, он получал реальные деньги в конце испытания, а если уходил в минус — проигрыш вычитали из его вознаграждения за участие в исследовании.

Во время игры ученые следили за тем, как изменяется мозговая активность испытуемых в ожидании выигрыша или потенциальной утраты. Оказалось, что за предвкушение выигрыша отвечает вентральный стриатум — часть той самой дофаминовой «системы вознаграждения». Но вот за страх потери ответственна другая зона мозга — миндалевидное тело.

Миндалевидное тело — это область мозга, которая участвует в формировании эмоций, в особенности негативных. Одна из ключевых эмоций, которая рождается в миндалине — это страх. Активность миндалевидного тела у всех людей разная. Да, миндалина всегда запускает определенные реакции в ответ на опасность, но вот степень выраженности этих реакций может отличаться. Если у человека, к примеру, тревожное расстройство, его миндалевидное тело будет особенно сильно реагировать на опасность, вызывая очень сильное чувство страха.

Как же принимается решение — делать рискованную ставку или выйти из игры?

Поскольку за ожидание награды и страх потери отвечают два разных механизма, это зависит одновременно и от работы вентрального стриатума, и от активности миндалевидного тела. Если человек склонен к тревожности и сильно боится все потерять (миндалина активнее вентрального стриатума), то он скорее спасует. Если же предвкушение выигрыша перевешивает страх проиграть (вентральный стриатум активнее миндалины), то человек может сделать рискованную ставку.

Конечно, в мозге все устроено несколько сложнее, и активность той или иной области может, к примеру, варьироваться у одного человека в разное время и в различных условиях. Но основной принцип принятия решений в рискованных и неопределенных ситуациях таков: побеждает либо страх потерять, либо желание выиграть.

Хождение по граблям

То, что нас не убивает, делает нас сильнее. Или вгоняет в депрессию и заставляет бросить все попытки чего-либо достичь. А вы решитесь попробовать заново сделать то, в чем потерпели неудачу в прошлый раз?

Участники еще одного эксперимента играли в игру на обучение с позитивным/негативным подкреплением. На экране у них было два объекта — красный и зеленый. Один из них был «правильным», другой — «неправильным». Где какой — испытуемые не знали. А на самом деле «правильным» становился тот объект, на который они нажимали первым.

Но хитрые экспериментаторы решили запутать участников. С вероятностью 80% при нажатии на «правильный» объект загоралась надпись «Верно», а с вероятностью 20% — «Неверно». С «неправильным» объектом было все наоборот — в 80% случаев надпись «Неверно» и в 20% случаев — «Верно». Участники должны были нажимать на объекты 40 раз подряд. В конце они должны были понять, какой из объектов «правильный», и безошибочно выбирать его несколько раз подряд (минимум восемь раз).

И это еще не все. Некоторым испытуемым перед экспериментом дали антидепрессант циталопрам — селективный ингибитор обратного захвата серотонина (СИОЗС). Этот препарат должен был повысить концентрацию нейромедиатора серотонина в мозге — ученые хотели проверить, влияет ли серотонин на процесс обучения в принятии решений.

Как ни странно, результаты людей, которые принимали антидепрессант, были хуже в сравнении с контрольной группой. Это контринтуитивно, потому что от СИОЗС мы ожидаем исключительно положительного эффекта — увеличения концентрации, скорости реакции, мотивации и т.п.

Но вот в чем дело: антидепрессант в этом исследовании давали здоровым людям, у которых не было депрессии — и у которых все нормально с серотонином. В их случае прием СИОЗС мог привести к состоянию, подобному гипомании, когда человек чувствует себя почти всемогущим, может идти на повышенный риск и не замечать собственных ошибок. Именно поэтому обучение в состоянии избытка серотонина может быть не слишком эффективным.

Однако дефицит серотонина — это тоже плохо. Люди, склонные к нехватке серотонина и, как следствие, депрессиям, выбирают линию поведения, которую ученые назвали «избегание вреда». Малейшая ошибка заставляет их усомниться в себе — и в целесообразности попыток чего-то достичь. Человек с нехваткой серотонина скорее бросит начатое, если что-то не получается, чтобы избежать позора и провала. Такие люди больше других не хотят выходить из «зоны комфорта».

Ты — то, что ты выбираешь

Наш выбор, ежедневные большие и маленькие решения определяют нашу жизнь. Иногда кажется, что можно (и нужно) было когда-то в прошлом принять другое решение о чем-то важном — и тогда в настоящий момент все было бы по-другому. Часто мы так же, как и себя, осуждаем других за нерациональные и странные решения.

Но нужно помнить, что склонность выбирать то или иное действие во многом заложена генетически — она определяется активностью разных зон мозга, концентрацией нейромедиаторов и активностью соответствующих рецепторов. На многие из этих вещей ни сам человек, ни окружающие его люди повлиять не могут.

Поэтому с точки зрения нейробиологии вполне верна расхожая фраза: «В каждый момент времени мы принимаем наилучшее для себя решение. Если человек выбрал что-то — значит, он не мог поступить иначе».